Екатерина Слуднева - Диадема для Золушки[СИ]

— Кто «они»? — не понял Игорь Борисович.

— Родители Насти.

— Тебя это не касается, — коротко и строго ответил отец нахмурив брови и опустив тяжелый взгляд на сына.

— Ты приказал им ничего не говорить Насте и Улите, — тем не менее не унимался Вангог, — Откуда ты их знаешь?

— Я тебе уже сказал!

— Улита — моя сестра, а Настасья — будущая жена. Они мои самые любимые женщины, и самые близкие мне люди, и я должен их защищать. Этому ты меня научил. Но я бессилен, если я не знаю от чего их защищать.

— Хорошая речь! — заметил Бахровцев, понимая что в данный момент он прав.

— Спасибо! — поблагодарил Иван, ожидая объяснений.

— Но об этом никто не должен знать!

— Согласен.

— Когда умерла твоя мать, я долго не мог прийти в себя. Потом полгода спустя на кладбище познакомился с симпатичной девушкой. Ей было двадцать три. Она ухаживала за могилой своей бабушки, по крайней мере мне она так сказала. Мы разговорились, и она оказалась интересной собеседницей. Я излил ей душу и оставил свой номер телефона, чтобы позвонила, если возникнут какие-нибудь проблемы. И она позвонила. Позвонила просто так и пригласила к себе в гости. Я привез ей цветы, без этого никак, потом утешился и переспал с ней. А утром уехал, и постарался забыть ее адрес. Но через месяц она снова позвонила и сказала, что беременна. Я перевез ее к себе, познакомил с друзьями, мы расписались, но так, чтобы никто не знал.

Тогда у меня был друг и партнер по бизнесу, но это по-другому называлось. Это длинная история. В общем через три месяца я узнал, что у них роман. Я предложил выкупить всю его долю за хорошие деньги в обмен на развод. Но он сказал, что этого слишком мало.

— Это были Саша и Лида? — без труда догадался Иван.

— Да.

— Саша продал тебе свою долю?

— А куда ему было деваться. Он слишком сильно любил.

— Что это значит?

— Это значит, что он мог или продать мне акции и забрать Лиду после рождения ребенка и развода. Либо оставаться моим партнером, но забыть о своей любви.

— Я бы сказал не слишком, но все же жестоко, — оценил Вангог, — Только почему ты говоришь «после рождения ребенка»?

— Это был мой ребенок, и я не мог его никому отдать, просто потому, что ему-то мой ребенок не нужен. Возмущался он только потому, что Лида плакала, когда пришлось от девочки отказаться, и даже порывалась остаться со мной, — он затянулся и снова продолжил, — Она хорошая женщина. Она старалась быть мне хорошей женой, но я ее не замечал. Я по-прежнему любил Машу. Она понимала, что мне не нужна, а тут появился Саша, влюбился с первого взгляда, выведал, что я к ней равнодушен, и стал уделять ей внимание. Любой женщине приятно внимание, а обиженной и, к тому же, беременной оно жизненно необходимо. Слушая его, она все больше увлекалась, а потом поняла, что любит его. Она этого даже скрывать не стала, сразу мне сообщила и попросила развод.

— И что с ней стало?

— Девочка родилась в день смерти твоей матери, в ее годовщину. Тебе было больше двух лет.

— Улита? Но…

— Ты знаешь, что все продается и покупается за хорошие деньги.

— Тогда от чего умерла мама?

— Маша прекрасно водила машину, — отец тяжело вздохнул, — но она была беременна. У нее был очень сильный токсикоз. Черт ее дернул сесть за руль в таком состоянии. Она поехала встречать родственников из деревни, мы мой юбилей отмечать собирались… Выехала на встречную полосу возле самого Казанского вокзала.

— А ребенка спасти тоже не удалось?

— Она была только на третьем месяце. И умерла она не от полученных травм, а от случившегося выкидыша, врачи не смогли остановить кровотечение. Она даже в сознание не пришла.

— А кто придумал имя Улите?

— Маша. Она мечтала о девочке с таким именем, и когда мне сообщили, что жизнь Ули в не опасности, я решил, что это Машин подарок, поэтому так ее назвал.

Часть третья

Глава 1

Три дня до нового года…

За целый месяц Ульяна сильно изменила свой внешний вид, и уже почти пришла в состояние прежней красавицы Улиты. Она больше не надевала широкие свитера и джинсы. Она оставила пылиться в шкафу свою бесформенную куртку, подальше закинула в ящик обувь на плоской подошве, оставив только любимые кроссовки для занятий в спортклубе, и уже почти две недели ходила на высоком каблуке. И чувствовала себя при этом просто прекрасно.

Мартин не мог не радоваться этому обстоятельству, ведь с каждым днем она становилась все прекраснее. Кажется, теперь ей оставалось только заменить очки на контактные линзы и сделать новую прическу. Единственное, что омрачняло всю счастливую картину это то, что она относилась к нему только, как к другу. Она не боялась его и не тряслась от его прикосновений. Он видел, что они не были для нее мучительны, как раньше, наоборот она относилась к этому даже слишком спокойно.

Однако волновало его не это. Мартин был к ней, наверное, предельно внимателен, если у мужчин бывает такое состояние. Он старался не пропустить ни одного ее слова, ни малейшего «неправильного» действия. И все ему казалось, что она скоро скажет ему, что он станет папой. Только сам он спросить ее боялся. Она ведь сказала, что он и сам это увидит, и он не мог докучать ей с этим вопросом.

Как и раньше после занятий Мартин дожидался Ульяну. Она увидела его издалека. Он стоял на прежнем месте. В его руке была маленькая розочка. Уля улыбнулась. Ей очень сильно захотелось снять эти ужасные очки кота Базилио. Но она этого не сделала. Нужно, чтобы было все по-другому, — красиво!

Она весело спустилась по ступенькам и подошла к нему.

— Это мне? — спросила она, взглянув на цветок, и улыбнулась.

— Тебе…

— Спасибо, — Уля забрала розу и посмотрела ему в глаза.

— Ты приняла мой цветок? — удивился Мартин

Уля застенчиво опустила взгляд на розу, и снова посмотрела на него.

— Да.

— И ты строишь мне глазки?

— Да.

— Каких зверей в лесу не досчитались? — Мартин уже и не надеялся, что она когда-нибудь ответит ему.

К ним подошла Настасья. Она не присутствовала в этот день на занятиях, и они не знали, почему пришла теперь. Но глаза ее были красные, и сомнений не было, что от слез.

— Привет, — сказала она упавшим голосом, потянула носом и опустила взгляд.

— Насть, — встревожено позвала ее Ульяна, — Что случилось?

Настасья молчала, стыдливо глядя на носы своих сапог, шмыгая носом и нервно заламывая пальцы, как нашкодившая школьница перед родителями.

Мартин понял, что дело плохо, и его присутствие в данный момент для Настасьи нежелательно. Но сегодня был особенный день, и вот так расстаться с Ульяной сейчас он не мог.